БиографияКниги О творчествеЗнаменитые картиныГалереяГостевая книга

Аукционеры

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13

20 марта 1880 года В.М. Жемчужников написал Павлу Михайловичу:

«В ответ на телеграмму Вашу, Многоуважаемый Павел Михайлович, я известил Вас о том, что В. В. Верещагин решил вовсе не продавать военных картин и, напротив, пустить в продажу все индийское (кроме принца Валийского). Так как это противно тому, что Вам было прежде известно, то считаю нужным подтвердить это известие, на случай желания Вашего прибыть к распродаже индийских картин, которая должна начаться в будущую субботу... Выставка для публики откроется в эту субботу, послезавтра (22 марта), с платою за вход в пользу разных учебных заведений, и будет продолжаться 6 дней.- Военные картины изъяты из продажи, как слишком близкие по содержанию к современному настроению общества, которое, все более и более раздражаясь, разделилось на две разные партии, судящие не с художественной стороны, а по своему политическому настроению. Это действует раздражительно и на Василия Васильевича, который хотел бы поскорее убрать все к себе в Парижскую мастерскую. Сердечно больно за этого поэта среди прозаиков-деспотов.

Сам Вас. Вас. не был, сказался больным, но предупредил чрез Васильчикова, что «вовсе не продает военных картин». Горячее всех, даже бешено нападал на Верещагина, иностранец, прусский военный агент генерал Вердер, а наши военные вторят.

Искренно уважающий Вас

В. Жемчужников».

22 марта 1880 года Жемчужников сообщает Павлу Михайловичу о своем разговоре с Верещагиным. Он просил дать инструкции, сколько спрашивать, если найдутся желающие приобрести до аукциона всю Индийскую коллекцию - этюды и картины, или только этюды, или часть военных картин. Верещагин назначил такие цены: 1) за всю Индийскую (кроме одной картины) 200 тысяч, с Павла Михайловича 150 тысяч; 2) за одни этюды - 150 тысяч, с Павла Михайловича 120 тысяч; военных картин продавать совсем не будет, отвезет в Париж и будет продолжать писать. Хотя Жемчужников думает, что можно уговорить Верещагина продать военные картины, но не иначе, как все.

В тот же день Жемчужников написал Павлу Михайловичу: «...в дополнение к моему письму считаю нужным сообщить еще, что Демидов Сан-Донато назначил уже сегодня оставив за собой, в случае аукциона, множество лучших вещей из индийской коллекции. Верещагин положительно предпочел бы оставить свои работы в Ваших руках, Павел Михайлович. Это я знаю наверное. Поэтому, если примете решение, дайте, пожалуйста, знать поскорее...»

Не получив еще этих писем, Павел Михайлович ответил:

«Многоуважаемый Владимир Михайлович. Ваше письмо в гостинице получил, а здесь нашел письмо от 20 с/м. Я могу сделать следующее предложение: за все Индийские этюды, выставленные в двух комнатах - числом 135, и те, которые не выставлены, словом все этюды, сделанные в Индии, и за четыре картины из войны: № 1 «Победители», № 14 «Шипка - Шеново», № 15 «Под Плевной» и № 11 «Шпион» - я предлагаю 120 тысяч в три срока (40 тыс. сейчас же, 40 тыс. через год и 40 тыс. через два). Эти картины я желал бы теперь же иметь у себя; если Василий Васильевич предполагает продолжать коллекцию, и если он захочет опять выставить всю коллекцию, я обязуюсь дать их тогда для выставки где бы она ни была, теперь же по его желанию могу не выставлять ни на какую выставку.

Предложение это в окончательной форме. Если оно подойдет Василию Васильевичу, телеграфируйте - я немедленно приеду для личного окончания. Знаю, что в ценах, как Вы говорите, играет роль возмещение расходов по подготовлению аукциона и вознаграждение Д.В. Григоровича для Худ. Рем. Школы, но тут я ни при чем. Последствие, могущее быть, если состоится это дело, - гораздо важнее жертвы для школы. Вы знаете, как я глубоко уважаю Василия Васильевича, и потому уверен, что он не обидится предложением этим, если оно не подойдет ему: предлагаю, что могу. Если будет согласие, то я тогда извещу о моем предложении и Дмитрия Васильевича, чтобы не огорчать его, что сделано не через его посредство. - Я бы и не сделал обойдя его, зная, что дело распродажи поручено ему - если бы не пришлось увидаться с Вами и узнать Ваше несочувствие раздроблению этюдов.

С глубоким уважением преданный Вам

П. Третьяков».

Аукцион решен. Павел Михайлович писал Жемчужникову 25 марта:

«Многоуважаемый Владимир Михайлович. Телеграмму Вашу получил вчера ночью. Очень грустно, что не в силах предупредить распродажу. Я бы мог предложить за Индийские этюды только 90 тысяч, следовательно, нечего и говорить, не судьба, а могло бы, может быть, и состояться это дело, если бы не затеяли аукцион: продавая за 115 тысяч, В.В. получит за отчислением на школы - 92 тысячи, следовательно, я очень хорошо понимаю, что предложение мое теперь невозможно к принятию. Смею надеяться, что все эти неудавшиеся переговоры не повредят будущим отношениям ко мне глубокоуважаемого Василия Васильевича.- Есть покупатель на 50 тысяч; и я бы мог выбрать на эту же сумму, но, вероятно, те же номера, какие наметил и этот покупатель. Когда покупателем является гигант, разрушающий одно и создающий Другое, может быть, для того, чтобы потом также разрушить, - мне придется только удалиться.

Искренно преданный Вам

П. Третьяков».

В этот же день Павел Михайлович написал Григоровичу: «Глубокоуважаемый Дмитрий Васильевич. Знаю, Вы не особенно за то, чтобы коллекции не раздроблялись, но я другого мнения: мог бы за Индийские этюды (без картин) предложить 90 тысяч, но об этом нечего и говорить, когда, как слышно, есть уже покупатель части этюдов на 50 тысяч. Наверное кн. Демидов Сан-Донато выбрал те же самые номера, какие и я желал бы приобрести (иначе не может быть, потому что я, разумеется, стал бы выбирать лучшие). Почему полагаю вовсе не приезжать на аукцион, чтобы понапрасну не портить крови. Если же Вы найдете необходимо нужным приехать мне - прошу телеграфировать. Желая всего лучшего остаюсь Ваш преданный

П. Третьяков».

Григорович известил Павла Михайловича, что аукцион отложен на 29-30 марта. Но состоялся он, по-видимому, 1 и 2 апреля.

31 марта Павел Михайлович приехал в Петербург. Жемчужников пригласил его пойти вместе на место выставки, пересылая записку Верещагина: «Придите с П.М. в бывшее помещение выставки, когда Вы признаете это лучшим, хоть сейчас же - мы поговорим о том, что он желает. Можно будет и вскрыть ящик, в котором, впрочем, нет ничего особенно интересного. Уведомьте сейчас же, будете ли и если да, то когда».

Говорили, что аукцион в два дня дал 140 тысяч. Павел Михайлович один купил больше всех - на 75 с лишком тысяч. Самые дорогие произведения были: «Главная мечеть в Футепор-Сиккри» (7000 рублей - купил Демидов Сан-Донато), «Тадж Махал» (6000 рублей - купил почетный вольный общник Академии Художеств Александр Петрович Базилевский), «Зал одного царедворца Великого Могола близ Агры» (5000 рублей - купил Базилевский), «Мраморная набережная в Одепуре» (5000 рублей - купил Павел Михайлович Третьяков), «Хемис» (3030 рублей - купил почетный член Академии Художеств В.Л.Нарышкин).

Стеснительный и сдержанный Павел Михайлович тяжело перенес азарт аукциона. 9 апреля 1880 года он написал из Москвы Крамскому: «Последний мой приезд в Петербург не хорошо отозвался на моем организме и только теперь начинаю успокаиваться понемногу. Очень интересуюсь узнать, заходил ли к Вам Верещагин и сделан ли его портрет». Крамской ответил 24 апреля: «Верещагина с аукциона не видал, а спустя неделю получил от него записку, в которой он объявляет, что не заходил и не зашел ко мне потому, что ему было совестно после обещания и после того, как он не держал слова. Уезжая, извиняется и просит отложить портрет до другого раза. Так и кончилось.

Дай Вам только бог перенести до конца то тяжелое положение, которое называется «любовью к искусству». Не о награде и благодарности речь - на это нечего рассчитывать - люди неумолимы и жестоки, особенно люди, которых судьба поставила высоко над толпой. Я говорю о Верещагине: я ему его аукцион простить никогда не могу. Одна надежда на всесправедливое время. Но эта надежда для личности, как Вы знаете, мало утешительна».

Как после приобретения Павлом Михайловичем Ташкентской коллекции одни предлагали ему купить не только картины, но и инструменты и оружие, а другие предполагали, что Павел Михайлович вовсе не будет больше покупать картин, - так теперь после покупки индийских этюдов на него посыпались предложения.

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13


Раджнагар. Мраморная, набережная на озере

Представление начальству (Русский офицер и кавказцы)

Шинтоистский храм в Никко


 
 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Василий Верещагин. Сайт художника.

Главная > Книги > Василий Верещагин и Павел Третьяков > Василий Верещагин и Павел Третьяков 10. Аукцион
Поиск на сайте   |  Карта сайта