БиографияКниги О творчествеЗнаменитые картиныГалереяГостевая книга

Мастеровой. Продолжение

1-2

Значит, работал с отцом столярную и иконостасную работу, рамы и двери делал в дома. Мебель ничего не умели, мебель я в Петербурге научился делать. Нечаянно встретил раз хозяина на высокой галдарее: "Борис Егорович, - говорю, - сделайте божескую милость, возьмите меня, теперяча, как есть я у вас жил, и, теперяча, у меня смыслу побольше прежняго". И в ноги ему поклонился. "Нет уж, Федор, - говорит, - скоро ты за ярушками пойдешь, у тебя не тот развив в голове будет!"

Я заплакал слезно, пришел домой и бросил столярную работу, взялся за малярную, - комнаты убирать. Прежнее время по столярному делу жили за два рубля в месяц, а за три - так хорошо, а по малярному - полтора и два целковых в неделю, только на своем содержании, а содержания были дешевыя. Вижу, однако, сера моя работа, захотелось попросветлиться в Петербурге. Отец отпустил меня. Прежде на извозчиках ведь, не на машине - в 19-ый день попал от Вологды. Ехал на Мочалы, Сомины, на Тифин, потом Аракчеевское село Грузино1, на Шексне, потом в Чудово и в Петербург.

В Петербурге по Лиговскому каналу против немецких бань Леонид Карлович Воронов был мой хозяин. Тоже помер теперь.

Сначала был в Петербурге, теперяча, совершенно что и не знал, куда идти. Потом бог принес нашего земляка, и он меня по вологжанам повел, которые хозяйствовали. Взял меня хозяин наш вологодский, подмастерье, работать, значит, 8 рублей в месяц; проработал у его я полтора года. Работа была простая, я не смел по хорошей идти; вижу, мне надо у мальчишки спрашивать - только и знал рамы да двери. Потом, теперяча, перешел к Гальпе (француз) на Невский проспект в дом Калугина, эту работу знающую стал делать; попаивал водочкою, чтобы показывали бы мне, как делать мягкую работу по мебели, обойную, вот как сейчас делают, и дошел до тех же самых мастеров, теперяча, как и прочие, стал равняться.

Поживши тут, образовал себя, вздумал хозяйствовать и взял квартиру на Петербургской стороне, в доме Молина; в два окошка квартира была. Стала теснить меня полиция: зачем без свидетельства производишь мастерство, надо правское свидетельство взять, а свидетельство взять оченно дорого было. Значит, я снова и поступил к русскому мастеру, вроде старшого в мастерской, и управлял 20-ю человеками, только и знал, что расчертить работу и раздать которому что. В Гостином покупал дерево, орех и красное, сахардин - какое там заказано, фанер и толстый орех: это моя все была попечность, и потом, три года поживши, и поехал в Вологду.

Я очень попечителей был: в течение шести лет сотни две переслал родителям и сам одевался чистенько, не был в тряпках.

Водкой не заражался, значит, с позволения сказать, рюмку выпьешь где, но нет, не заражался, - попечительно жил.

Сам я вздумал побывать дома, погостить, в свое отечество захотелось, и опять думал было обратить в Петербург, потому жизнь была очень приличная, хозяин меня любил и хотел опять к нему же ехать; даже он писал мне письма, чтобы приезжал.

А я, в Вологду приехавши, на 400 рублей ассигнации, не знаю, как на серебро перевести, и порядился иконостас у храма, от хозяина взял - Резухин был, столбовой хозяин, по храмам.

Эту работу покончил, значит, у церкви - на труды осталось.

В то самое время было влюбилась вдова в меня, попа дочка, вдовой была на 21-м году. Я у них квартировал наверху, и она стала этакия мины делать, сама задирать стала; я, про себя сказать, маху не дал - стыдно и говорить! Маской-то был от господа бога доволен, много влюблялись в глупца.

Кончив работу у церкви, уехал от них в Вологду. Много работ стали мне заказывать. Диваны всё, кресла, стулья, мягкое все. В Вологде не было совсем по этой части мастеров, с позволения сказать, я был просветитель по этой части. Значит, меня и выбрали в ремесленные старшины на 27-м году, по этому цеху, по столярному.

Тут я понабаловался и водочку пить стал, там мастеровой потчует, другой, третий. Я и просидел с водочкой-то да с товарищами 55 рублей ремесленных!

Нашлись господа, эти деньги я взял вперед, внес в ремесленную управу. Потом заработал эти и опять стал хозяйствовать. Потом и вздумал жениться, как несколько стал оправлять себя. В деревне сироту взял и, можно сказать, что была она жена мне.

Тринадцать лет только велел бог жить с ней. Я уехал к церкви, под плащаницу гробницу делать, а была здесь холера. Она изволила травы корове жать утром рано - ее и приняла холера. В больницу как увезли, так к вечеру и готова была, - мне туда на девятый день известие пришло! Лесное место, так ходока-то не было; холерное время - боялись.

Ну вот покончил это дело у церкви, приехал в Вологду и зачал винцо попивать. В работники ушел от хозяйства.

Родители уж померли, раньше хозяйки померли, а я до самой богадельни все в работниках. И людям обидно, и богу во грех: зарабатывал десять рублей и все пропивал.

Скажу вам, теперяча: Алексей Федорович Ахматов, помещик, имел село Закрышкино, в семи верстах от Вологды. Я порядился в работники к нему и жил у его, работал, рамы в доме делал. Комнаты убирал - обоев не было - крыл колерами, которую голубцом, которую белую. На голубце серебряныя были сделаны, а по белой комнате - золотыя звезды. Делал по нашим колерам позолотчик, был тут и жил, золотил по комнатам, отличныя были комнаты!

В зимнее время я уехал домой, сами уехали из села в город - потому помещик.

Когда жили они в Вологде, женщина мне принесла армяк... 12 рублей; я и пошел поклониться к барину к этому.

Лакей и сказал: ты, такой-сякой, что дашь, я тебе скажу хорошее! Я поднести пообещал. "Барин, - говорит, - выиграл вчера 500 целковых, ты враз пришел, он тебе даст денег".

Я, теперяча, и осмелился попросить вперед, на предбудущее лето заработать.

Он ходил по комнатам, не помню теперь, свистал: "Рукавички барановыя, за них денежки не заплачены"... Куражило, следовательно, что он выиграл 500 целковых.

Лакей докладывает ему. "Пошли его, - говорит, - ко мне, что ему нужно!" Я говорю: "А. Ф., к вашей милости, нельзя ли, - говорю, - сделать милость, одолжить мне 12 рубликов, - сходно очень продают армяк, - говорю, - отпустить жалко, а денег нет; я заработаю, - говорю, - на будущее лето, как я вижу у вас в предмете работа есть".

"Послушай, - он говорит, - братец, отчего тебе не дать; я вчера выиграл 500 рублей! да у кого, спроси-ка? первейшие, - говорит, - игроки в Вологде, - у тех 500 рублей выиграл". И подал деньги мне.

Значит, я ушел; это было около Рождества. Слышу-послышу, на масленой неделе 2Ахматов проиграл все село и с людями: какая вотчина была при селе, и этим же самым людям, у которых раньше выиграл - значит, они его заманили!

Дарья Борисовна, жена его была, рассердилась, уехала в свое имение Воронежской губернии, и он, поживши на квартире без ея, надумал сам, теперяча, уехать с квартиры, не знаю уж куда, не могу хорошенько знать.

Я приходил к нему: "Алексей Федорович, я вашей милости двенадцать рублей должен, теперяча как же?"

"А вот, - говорит, - вставь ты мне во флигеля и в комнаты, - в которых он жил, - стекла, я прощаю тебя в остальном".

Я обделал все как следует быть, целковых на шесть или на семь ушло; рублях в пяти попользовался, простил он меня.

После, когда я из Петербурга приехал, годов уж это в течение шести, прихожу я в питейный дом и увидел этого самого Ахматова в лавке.

- Поднеси, брат, - говорит, - любезный, стаканчик!

Он меня признал, а у меня и в уме не было признать их. "Вы кто есть, мол, такие?" - "Я, - говорит, - помещик Ахматов". В то время не мог утерпеть не всплакать: "Неужели ж вы?" - говорю. "Я, - говорит, - Немиров, я".

Купил я, теперяча, французской водки полштофа, сам выпил, в то время мне очень неслободно было, оставил остальное им: "Кушайте, мол, на здоровье, Алексей Федорович! Напредки, если где вас увижу, я благодарность помню"...

"Я, - говорит, - здесь и пребываю днем, а ночью к повару своему Никифору хожу ночевать, он у помещика живет и меня пущает ночевать". Никифор, теперяча, крепостной его, один, не знаю каким способом, остался у него.

И в прочия времена угощал его часто за старую хлеб-соль и не знаю - здесь ли он помер или где в другом месте... Прежде 65 000 давали за село, хорошо жил и водки очень мало употреблял.

Когда приехал молоденьким, на 23-м году, лакей передразнил, как Дарья Борисовна умывалась. Оне и заплакали: "Вы в свое имение привезли меня, и ваши люди стали надо мной насмешки делать". И, значит, он его и высек немилосердно за это, - в два кнута секли кучера на конюшне.

А тут сидел в крашенинной поддевке в этакой, застал я его, как сидел в кабаке, - если и всю амуницию его взять было, она 40 копеек стоила...


1 Село Грузино, резиденция Аракчеева, подаренное ему Павлом I в 1787 г., находилось в Новгородской губернии.
2 неделя до великого поста.

1-2


Развалины китайской кумирни. Ак-Кент

С оружием в руках - расстрелять! (Верещагин В.В.)

Паперть церкви Иоанна Предтечи


 
 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Василий Верещагин. Сайт художника.

Главная > Книги > Федор Викторович Немиров. Мастеровой > Федор Викторович Немиров. Мастеровой
Поиск на сайте   |  Карта сайта